Частые вопросы

Срок разный для каждого: он зависит от стадии, стажа употребления и состояния человека. Ориентировочный срок для вашего случая назовут после разговора по телефону — до него любая цифра будет выдумкой.

Нет. Принудительное удержание человека — это не лечение. Привезённый силой пациент уезжает при первой возможности, и следующая попытка становится значительно труднее. Но отказ на словах почти никогда не окончательный: работает психолог-мотиватор, при необходимости с выездом.

Да. Мы гарантируем анонимность: не звоним на работу, не сообщаем родственникам и не разглашаем факт обращения.

Сначала позвоните. Есть состояния, в которых нужна медицинская помощь, и только после неё — программа. Мы скажем это прямо, а не возьмём человека, чтобы не потерять клиента.

Бывает. Болезнь хроническая, и срывы случаются — важно не то, что срыв произошёл, а что делается дальше. Раннее возвращение к программе после одного эпизода и повторная реабилитация через полгода употребления — разные вещи по сложности.

Общение с внешним миром в первый период ограничено правилами центра — это защита от триггеров, а не наказание. Порядок звонков и посещений согласовывается с семьёй отдельно.

Основа программы — психотерапевтический процесс и терапевтические группы, а не медикаменты. Медицинская помощь может понадобиться на первом этапе, если этого требует состояние человека.

Да, к нам обращаются со всей Украины. Приезд нужен самому зависимому; семья работает с нашими специалистами дистанционно, из своего города.

Вопрос о том, кого центр принимает сейчас, задавайте по телефону: наполненность и условия меняются, и отвечать на это заочно на сайте неправильно.

Гарантировать чужой выбор на всю жизнь не может никто, и центр, который это обещает, говорит неправду. Мы даём программу, среду и сообщество, в котором трезвость удерживается, — дальше решение каждый день принимает сам человек.